SKW матрица — «эффект караоке» в образовании и высокотехнологичном производстве.


Посмотрев фильм я подумал: что может быть нашим конкурентным преимуществом перед которым не выстоят ни американцы ни китайцы? Способность тонко чувствовать и изобретать. К сожалению идет тотальное наступление на нашу традиционную систему образования. Нас хотят лишить нашего главного конкурентного преимущества.

С географией нам пока не везло.  У нас холодно. Поэтому потери тепла очень большие. Солнца тоже маловато. Не то что в Бразилии. У нас плохая дисциплина мы не пунктуальны как немцы.  С немцами нас объединяла система образования. Они свою систему развалили. Теперь добивают и нас.

Что  есть хорошего?

У нас много людей не стандартно мыслящих. Помните журнал «Наука и жизнь» с разделом маленькие хитрости? Говорят японцы на базе этого получили много патентов и неплохо заработали.

А ВОИР? На заводах  множество людей получали ежемесячно хорошие деньги, делая рационализаторские предложения.

Что есть сегодня?

У нас есть технология SKW — матрицирования, позволяющая повысить КПД мозга в 3-5 раз. Мы можем стать мировой фабрикой интеллектуальной собственности

На фоне информационного взрыва и увеличивающихся затрат на обучение мы можем стать мировой ШКОЛОЙ кадрового резерва. Для этого не надо никуда ехать. Современные ИКТ позволяют обмениваться информацией за тысячи километров так же, как будто вы сидите в одной комнате.

Мы можем предложить  высокие гуманитарные технологии основанные на тысячелетней славянско-арийской культуре блестящей российской школе устойчивого развития  Циолковский, Вернадский, Подолинский, Кузнецов, Бартини, Большаков)

Мы привыкли думать, что человек представляет собой центр, в котором фокусируются внешние воздействия и из которого расходятся линии его связей с внешним миром, что этот центр, наделенный сознанием, и есть его «я».

Дело, однако, обстоит иначе. Многообразные деятельности субъекта пересекаются между собой и связываются в узлы объективными, общественными  отношениями. Эти узлы, их иерархии и образуют «центр КОДОВ личности» (ЦКЛ). ЦКЛ  лежит не в индивиде, не за поверхностью его тела, а в проекции его кода на те, или иные виды деятельности. Если мы начинаем заниматься новым видом деятельности наша проекция равна нулю. Постепенно мы утверждаемся и приобретаем «вес» в виде узнавания со стороны профессионалов.

Таким образом, анализ деятельности и сознания неизбежно приводит к отказу от традиционного для эмпирической психологии эгоцентрического, «птолемеевского» понимания человека в пользу квантово-корпускулярного понимания , рассматривающего человеческое «я» как включенное в общую систему волновых взаимосвязей людей в обществе. Одним из таких волновых образов являются волны Кондартьева. (8) и ритмы Буданова (9) Нужно только при этом подчеркнуть, что включенние в волну Человечество вовсе не значит растворение  в ней, а, напротив, обретение чувства «виндсерфинга» и проявляющее в ней силы своего сопричастности к движению этой волны. Думаю что человека можно представить как многомерный  «квант». Этот квант может одновременно быть в нескольких ЦКЛ.  Каждая ЦКЛ притягивает людей по принципу совпадения Ценностей и Смыслов.

Создание социального организма происходит у нас на глазах. Переход от индивидуализма к принципу один за всех и все за одного прослеживается на примере интернет — проекта  http://настоящиедрузья.рф

Он строится на принципах так называемого Интернет 3.0. Он отличается от Интернета 2.0 отсутствием анонимности и полной прозрачностью для своих.  Войти в эту сеть можно только при наличии приглашения от члена сети. Прототипом может быть американская профессиональная сеть www.linkedin.com  Отличие — регулярный обмен между участниками SKW — матрицами.

Как мы учимся?

Так же как бегаем. Ноги у нас для перемещения в пространстве. Для перемещения во времени мы используем мозг.

Представьте себе, если бы вас заставили бежать только на одной ноге?

Представили?  То же самое получается, если преподаватель ориентируется только на логику (левое полушарие мозга)

SKW — матрица заставляет мозг работать в ЧЕТЫРЕХТАКТНОМ режиме: расширение — сжатие — расширение — сжатие.

На первом такте  работает правое полушарие мозга — идет ассоциативный поиск ключевых слов. На втором такте — работает левое полушарие мы даем определение ключевому  слову. На третьем акте — снова расширение. Мы выходим во внешний мир и исследуем области в которых используется закодированная ключевым словом сущность, находим недостатки. На четвертом такте — сжатие. Мы снова используем левое полушарие мозга. Идет поиск решения по устранению выявленных на предыдущем такте недостатков.

Во время работы над созданием SKW матрицы мозг совершает работу, который мы назвали «когнитивным циклом». В процессе когнитивного цикла мозг меньше устает. Производительность умственного труда возрастает в 2-3 раза.

Самое главное — мы при этом не устаем!

Вот мнение одной из моих студенток: «каждому из нас на протяжении всех лет обучения не хватало самовыражения. а вы нам в этом помогли!!! творчество!!! это самый лучший подход, вы и сами нам об этом говорили. потому что в этом случае мозг начинал работать и работать интенсивно!!! а это прекрасно. я сама в течении полутора суток не могла придумать что-то действительно интересное, но потом была счастлива что моя, хоть и не совсем интересная или гениальная идея, понравилась остальным.
и матрица!!! матрица это находка. ведь с помощью нее можно решать не только технические проблемы, чтобы изобрести что-то новое, но и в моем случае,я собираюсь стать менеджером по кадрам, она поможет решить проблемы в отношениях м/у людьми, проАНАЛИЗируя проблему и найдя оптимальные пути решения.»






9 comments for “SKW матрица — «эффект караоке» в образовании и высокотехнологичном производстве.

  1. admin
    28/02/2011 at 08:27

    Фильм «глобальный передел» дополняет статья «О конце мира»
    Михаила Хазина. Это как правый и левый глаз. Смотрят на один мир с разных базисов 🙂 ИНТЕРЕСНАЯ КАРТИНКА ПОЛУЧАЕТСЯ!

    А.И.Фурсов как-то несколько лет назад назвал нынешний кризис «матрешкой». У него для этого были свои соображения, я буду говорить только про экономические аспекты, однако и исходя из них идею «матрешки» можно поддержать. Действительно, кризис начался как стандартный циклический, однако затем перерос в кризис «рейганомики», характерными эффектами которого является падение совокупного спроса и долговой кризис. Отметим, что в истории такое явления уже один раз было, в начале 30-х годов пошлого века (правда, тогда политика стимулирования спроса, применяющаяся в 20-е годы, не носила специального названия и была значительно меньше по масштабу), и тогда, правда, по итогам II Мировой войны, ситуация выправилась, чисто экономический кризис продолжения не получил. А что можно сказать сегодня? Мне и моим коллегам кажется, что нынешний кризис стал началом третьей, внешней «матрешки», общего кризиса, даже не капитализма, а модели экономического развития, о котором бы я и хотел рассказать в этой статье.

    Современная модель развития, которую сейчас называют «научно-технический прогресс» оформилась в XVII-XVIII веках, в Западной Европе, после «ценностной революции» XVI-XVII веков, которая отменила господствующий до тех пор больше 1000 лет запрет на ростовщичество. Разумеется, как и всякий библейский запрет, он не соблюдался абсолютно, но, в целом, в системе экономических взаимоотношений ссудный процент не использовался. Там, где он существовал почти легально, в торговых республиках типа Венеции или Генуи, он играл, скорее, роль страхового взноса, а собственно производственные процессы были построены на цеховых принципах, при которых и объем, и технологии и номенклатура производства были жестко ограничены.

    Мы не будет сейчас обсуждать причины появления капитализма (то есть капитала, как источника прибыли за счет ссудного процента), но обратим внимание на одно принципиальное обстоятельство. Как только он стал использоваться как источник инноваций, хотя бы в технологиях, например, за счет создания мануфактур, которые повышали производительность труда по сравнению с моделью городских цехов, возникла серьезная проблема: куда девать полученный продукт?

    Не секрет, что позднеантичная мануфактура давала довольно высокую производительность труда, уж точно выше, чем средневековое цеховое производство, но, вопреки тезисам Маркса, она уступила свое место менее производительному феодализму. Почему? А дело в том, что у этой мануфактуры не было рынков сбыта, рабовладельческое общество просто не создавало достаточный объем потребителей. Пока Римское государство поддерживало городской плебс («хлеба и зрелищ») за счет внеэкономических источников доходов (военная добыча и серебряные рудники в Испании), мануфактуры работали достаточно успешно, затем они просто неизбежно должны были умереть.

    Аналогичная проблема неминуемо должна была встать перед зарождающимися центрами капитализма. Да, у них был источник денег, на которые они могли создать, например, мануфактуры. Но избыточный (относительно нормального, стабильного, устоявшегося за много веков уровня жизни населения) объем производства (или, тем более, новые, инновационные продукты) должны были найти своего потребителя. Единственным источником их сбыта мог стать внешний, по отношению к этим центрам, рынок.

    Разумеется, при этом необходимая на этих внешних рынках продукция должна была продаваться дешевле, чем местная, быть более качественной или просто новой (условно говоря, плуг вместо сохи), но такие продажи неминуемо разрушали собственное производство в этих внешних регионах, что пополняло армию безработных и создавало почву для развития капитализма. Мы хорошо помним и историю огораживания в Англии (когда «овцы съели людей»), поскольку получаемые мануфактурным способом ткани были дешевле, чем ткани ручной работы, помним и жуткий голод в Индии, когда, как писали очевидцы, по обочинам дорог были раскинуты кости умерших от голода сотен тысяч, если не миллионов ткачей и членов их семей, не выдержавший конкуренции с завозимыми из Англии фабричными тканями …

    Впрочем, это уже, в некотором смысле, лирическое отступление, мы же отметим главное: опережающее финансирование инноваций, что в производстве привычных продуктов и услуг, что в разработке новых, осмысленно только в том случае, если имеет место постоянное расширение рынков сбыта. Эти рынки должны обеспечивать как сбыт все время дешевеющих традиционных продуктов, так и получение «технологической метрополией» дополнительных доходов для того, чтобы окупать производство инновационных продуктов.

    Соответственно, уже в XVIII веке началось развитие так называемых «технологических зон» (термин Олега Вадимовича Григорьева, который и разработал соответствующую теорию в начале 2000-х годов), которые стали такими «технологическими метрополиями» и постепенно расширяли свои рынки сбыта и, соответственно, политического влияния. Иногда «технологические метрополии» и просто метрополии совпадали: Британия категорически запрещала развитие производства в своих колониях, они должны были быть чисто сырьевыми придатками. Даже финансовая системы была приспособлена под то, чтобы в колониях не могли возникнуть самостоятельные источники капитала: на территории Великобритании ходили бумажные деньги (фунты стерлингов), запрещаемые к вывозу, а в колониях – печатаемые «на местах» золотые монеты, гинеи, которые все, кто хотел приехать или вернуться на родину, должны были везти с собой.

    Великобритания как раз и стала первой технологической зоной. Второй могла стать Франция, но она стала жертвой Великой французской революции и наполеоновский войн, а потому своей зоны не сформировала, более того, стала частью зоны Британской. Второй технологической зоной стала Германия, которая включила в свой состав (именно как технологической зоны, а не государства) Австро-Венгрию, часть Италии, Северной и Восточной Европы, а также Россию. Окончательно это зона оформилась после победы во франко-прусской войне, к концу 60-х годов XIX.

    Третьей зоной стали США, которые после освобождения от британской колониальной зависимости, смогли развивать свою промышленность, темпы роста которой особенно ускорились во время Гражданской войны 1861-65 годов. Четвертой, в начале ХХ века стала Япония, однако уже к концу XIX века начались проблемы у первых трех зон: их расширение в Атлантическом бассейне стало резко замедляться в связи с исчерпанием свободных рынков …

    Что это означало с точки зрения капитала? Что вложения в инновации и новое производство становилось все менее и менее рентабельным. Начался кризис падения эффективности капитала. Разумеется, поскольку этот процесс был абсолютно неравномерен, и по отдельным отраслям, и по регионам, заметить и понять его было достаточно сложно, но сегодня, глядя на ситуацию из достаточно удаленного будущего, мы можем этот процесс увидеть достаточно четко. Отметим, что сама мысль о том, что для нормального развития капитализму нужны расширяющиеся рынки сбыта, мелькала уже у Адама Смита, а в начале века она стала источником спора между Лениным и Розой Люксембург, причем последняя активно критиковала тезис Ленина о том, что «капитализм сам себе создает рынки сбыта». Люксембург, как мы сегодня понимаем, была права, но из-за этого спора сама тема на многие десятилетия стала в СССР «табу», что, как мы увидим позже, во многом и привело страну к гибели.

    Итогом этого кризиса стало резкое усиление до того обычных, но не критических, циклических кризисов, которые стали существенно больше по продолжительности (депрессию после кризиса 1907 года даже лет 20 называли в США «Великой»), а, главное, стало понятно, что единственный способ продолжить развитие – это перераспределить рынки сбыта в свою пользу. В результате, мир получил I Мировую войну, однако ее единственным прямым результатом стало то, что одна из технологических зон, до того имеющих не только собственное производство, но о собственную валютную систему, эту систему потеряла. Да и, косвенным следствием, стал приход к власти в бывшей Российской империи партии, которой удалось то, что не удалось национальной буржуазии царского времени – построить собственную технологическую хону. Пятую и последнюю.

    Отметим, что базовые экономические противоречия I Мировой войной решить не удалось, а значит, для передела рынков в свою пользу была нужна война вторая. Она и случилась, и по ее итогам, из пяти технологических зон осталось только две, поскольку Германская и Японская просто исчезли, а Британская, еще до конца войны, от претензий на собственную зону отказалась, разрешив США напрямую торговать со своими колониями, минуя Лондон. Как и полагается, первое время они отлично развивались, осваивали новые рынки, делали бомбы и рвались в космос … А вот дальше начались те же самые проблемы.

    Поскольку зоны были разные, объем рынков у Советской (в части совокупной возможности купить) был существенно меньше, чем у Американской, у нас кризис начался раньше, а именно, в самом начале 60-х годов. Но экономика у нас была плановая, диспропорции, по возможности, компенсировались, по этой причине кризис развивался медленно, к концу 70-х мы только вышли на нулевые темпы развития экономики. А вот в США все началось хотя и позже, но быстро и жестко: 71 год – дефолт, отказ от обмена долларов на золото, затем поражение в войне во Вьетнаме, 73-74 годы – нефтяной кризис, резкий рост цен на нефть и, соответственно, издержек, затем – стагфляция. Это, как понятно, не был циклический кризис (они столько не длятся), это был натуральный кризис падения эффективности капитала, реинкарнация кризиса конца XIX – начала XX века.

    В этот момент Маркс мог бы улыбнуться: капитализму грозило поражение, в полном соответствии с его теорией, но не потому, что социализм рос быстрее, а потому, что он падал медленнее. Подробно об этом моменте можно прочитать в моей статье «Распад СССР и мировое разделение труда» на сайте worldcrisis.ru, но главное в другом. СССР не стал форсировать выигрыш, предпочтя сохранять status quo, а руководство США нашло выход из положения. Им было необходимо запустить новую «технологическую волну», но на спаде (и без войны) это делать не получается. Значит, нужно имитировать расширение рынков и денежные власти США начали стимулирование конечного спроса, что и составляло суть политики «рейганомики».

    Своих целей они достигли: новая «технологическая волна» была запущена, СССР распался, и как технологическая зона, и как отдельная страна, и в этот момент, теоретически, нужно было активами (в том числе рынками) полученными на этом распаде, «закрыть» долги, сделанные за десятилетие «рейганомики». Однако у власти уже находилась администрация Клинтона, ставленники Уолл-стрита, для которых эмиссия и создание новых долгов были главными источниками доходов и вместо того, чтобы «закрыть» краник, они использовали полученные активы как залоги под новые долги. Как следствие, мы получили «золотой век» Клинтона, который сменился перманентными кризисами 2000-х годов.
    И сегодня мы уже смело моем сказать, что третья «оболочка» кризиса –матрешки, это реинкарнация кризиса 70-х годов, это очередной кризис падения эффективности капитала. Только раньше это происходило в рамках конкуренции нескольких технологических зон, а сегодня – в рамках одной. Но сути дела это не меняет.

    Есть и еще одна тонкость. Предыдущие два кризиса происходили в рамках более или менее естественного накопления долгов, исключением стало начало 30-х, когда ужас «Великий» депрессии, был, во многом, вызван падением частного спроса после 20-х годов, когда он немножко стимулировался кредитным механизмом. Сейчас у нас заканчивается период массового стимулирования спроса за счет механизма «рейганомики», поэтому нас ждет не медленное загнивание (как это было в СССР в 80-е годы), а предварительное весьма и весьма существенное падение.
    Но дело не в этом, а в главном выводе. Механизм НТП, который несколько веков определял развитие человечества, на этом закончился. Вообще. Целиком и полностью. У него нет больше ресурса, более того, и тот, который был, исчерпан даже больше, чем можно было при естественном развитии событий. Нас ждут серьезные проблемы, связанные со списанием неподъемных долгов и, соответственно, разрушением всей мировой финансовой системы. Это значит, что искать новую модель развития нам придется не в тиши кабинетов, имея впереди как минимум несколько десятилетий, а в крайне жестких социально-политических условиях. Можно сколько угодно объяснять, что проблемы Египта нам не грозят, но давайте рассуждать здраво: наше отличие только в одном: что большая часть населения Египта тратит на еду 80% своих доходов, а мы – только 40. Но при том росте цен, который сегодня наблюдается, долго ли нам ждать?

    Повторю еще раз: главная проблема современности — исчерпание механизма, который обеспечивал экономическое развитие несколько сот лет. К нему можно предъявлять массу претензий, но он работал и работал весьма и весьма эффективно. Если новый окажется сильно хуже, может оказаться, что рассказы бабушек и дедушек об их нормальной жизни станут казаться их внукам сказками и фантазиями. Этого бы не хотелось, но пока элиты разных стран нашего мира демонстрируют поразительную беспечность в этом вопросе.
    Текст написан для журнала «Однако», опубликован в первом номере за 2011 год, с небольшими сокращениями.

    • 24/11/2011 at 21:57

      Your article perfectly shows what I needed to know, tnhaks!

  2. 04/03/2011 at 20:57

    It is the idea that it’s a movie in a movie. So I did it.

    • 24/11/2011 at 14:24

      I really wish there were more aritlces like this on the web.

  3. 15/03/2011 at 23:41

    Is anarchism possible? The failure of attempts to attain freedom does not mean the cause is lost.

    • admin
      16/03/2011 at 22:16

      This is not anarchism, it is — synergy. We think that the next phase of development will not be scientific and technological as well as scientific and magical. This is not a classic magic and magic of a new science, based on the so-called LT-system. In this system, there is such a thing as self-image. We show the existence of the Creator purely scientific methods

      • 26/03/2012 at 19:57

        You’re the one with the brains here. I’m wathnicg for your posts.

  4. 24/11/2011 at 21:48

    I’m ralely into it, thanks for this great stuff!

  5. 07/09/2012 at 20:03

    I love your kibalnikov.com, keep us up to date
    make money online

Comments are closed.